«У каждого своя правда». Эту фразу мы слышим каждый день, чаще всего — чтобы мирно закончить спор. Нередко так говорят о вкусах, и тут спорить не о чем. Но та же фраза звучит и там, где спорят о добре и зле и о том, что было на самом деле. Кажется, она родилась в наше время. Но в полном виде эта мысль высказана около двух с половиной тысяч лет назад: древнегреческий мыслитель Протагор сказал, что мерой всех вещей является человек.
В прошлой статье, «Заратустра и сверхчеловек: кто выше человека?», мы спорили о мерилах человека: силе, воле, высоте. Протагор задал вопрос раньше и шире: может ли мерой быть сам человек? Разберём его так же. Изложим мысль по книгам, признаем то, что в ней верно, проверим, устоит ли она сама, и послушаем, что отвечают Коран, Сунна и учёные.
Содержание:
Кто такой Протагор и что он сказал?
Протагор был софистом: так в Древней Греции называли платных учителей мудрости и красноречия. В диалоге Платона «Протагор» Сократ напоминает ему, что он, «назвав себя софистом, объявил себя наставником образованности и добродетели и первым признал себя достойным взимать за это плату»[1]. Диоген Лаэртский, автор III века, собравший жизнеописания философов, называет сумму: сто мин[2].
Собственных слов Протагора сохранилось мало — в основном начала двух его сочинений, которые приводят другие авторы. Первое цитирует Платон: в «Теэтете» Сократ говорит юному Теэтету:
Платон, «Теэтет»[3]«Ведь у него где-то сказано: „Мера всех вещей — человек, существующих, что они существуют, а несуществующих, что они не существуют“».
Что это значит, толкует тот же Сократ: по его словам, Протагор говорит тем самым, что «какой мне кажется каждая вещь, такова она для меня и есть, а какой тебе, такова же она в свою очередь для тебя». Мерой назван не человек вообще, а каждый отдельный: «человек — это ты или я»[4]. Диоген Лаэртский приводит формулу как начало одного из сочинений: «Человек есть мера всем вещам — существованию существующих и несуществованию несуществующих»[5].
Платон поясняет мысль примером с ветром — это пояснение Платона, а не слова Протагора. Дует один и тот же ветер: одному холодно, другому нет. Сократ спрашивает:
Платон, «Теэтет»[6]«Так скажем ли мы, что ветер сам по себе холодный или нет, или поверим Протагору, что для мёрзнущего он холодный, а для немёрзнущего — нет?».
Важна оговорка: почти всё, что в «Теэтете» говорится от имени Протагора, — речь, которую сочиняет за него Сократ. Он сам спрашивает: «Не попытаться ли мне её воспроизвести?»[7] — и в конце признаётся: «Если бы сам он был жив, он лучше защитил бы своё учение»[8]. Поэтому дальше мы пишем «Платон вкладывает в уста Протагора», а не «Протагор сказал».
Второе начало — о богах. Диоген Лаэртский сообщает, что другое своё сочинение Протагор начал так:
Диоген Лаэртский, IX 51[9]«О богах я не могу знать, есть ли они, нет ли их, потому что слишком многое препятствует такому знанию, — и вопрос тёмен, и людская жизнь коротка».
Он не утверждает, что богов нет, — он говорит, что знать не может. За такое начало, как пишет Диоген Лаэртский, афиняне «изгнали его из города, а книги его сожгли на площади»[10]. Это рассказ поздних авторов: до Диогена его передаёт Цицерон, а Платон об изгнании не пишет, и историки в нём сомневаются.
В чём здесь доля правды?
Начнём с того, в чём Протагор прав. Люди действительно ощущают по-разному: один мёрзнет, другому тепло; больному еда горчит, здоровому нет. Платон вкладывает в уста Протагора напоминание:
Платон, «Теэтет»[11]«…вспомни, как раньше вы рассуждали, что больному еда кажется и бывает для него горькой, а здоровому кажется и для него есть прямо противоположное».
Ислам с этим не спорит. И Протагор у Платона не считает все мнения равноценными: «одно лучше другого, но ничуть не истиннее» и «одни бывают мудрее других и в то же время ничье мнение не бывает ложным»[12]. «Лучше» и «хуже» он различает, «истинно» и «ложно» — нет. Платон и сам осторожен там, где речь об ощущениях:
Платон, «Теэтет»[13]«А вот чувственные наши восприятия, с которыми связаны ощущения и соответствующие им мнения, изобличить как неистинные, пожалуй, труднее».
Значит, спор не об ощущениях, а о выводе. Из того, что мёд кажется горьким, не следует, что у мёда нет вкуса; из «мне кажется» не получается «так и есть, и ничего сверх этого нет». Выдержит ли такой вывод проверку?
Может ли эта мысль устоять сама?
Начнём с самой мысли. Если для каждого истинно то, что он считает истинным, то истинно и мнение тех, кто считает Протагора неправым. Так рассуждает Сократ в разговоре с Феодором, другом Протагора: тот признаёт истинным и мнение, называющее его собственное мнение ложным. И тогда:
Платон, «Теэтет»[14]«Так не придётся ли ему признать, что его собственное мнение ложно, если он согласится с тем, что мнение тех, кто считает его ложным, — истинно?».
Платон не спешит праздновать победу: Сократ тут же оговаривается: «Но ещё не ясно, мой милый, не проскочили ли мы мимо правды»[15]. Добавим довод из другой традиции.
Тот же довод в иной форме есть у мусульманского учёного Ибн аль-Джаузи. В его книге «Тальбис Иблис» («Наваждение Иблиса») есть раздел о софистах. Он пишет не о Протагоре (по имени тот на этих страницах не назван), а о тех, кто учил, что истина вещей зависит от убеждений каждого. Ибн аль-Джаузи приводит такой ответ им:
«И если спросить их: „Верно ли ваше утверждение?“, — они ответят: „Оно верно для нас и ложно для нашего оппонента“. Мы же скажем [им в ответ]: ваше притязание на верность ваших слов отвергнуто, а ваше собственное признание того, что для вашего оппонента ваше учение ложно, свидетельствует против вас самих! Ведь тот, кто сам засвидетельствовал ложность своих слов хотя бы с одной стороны, уже избавил своего оппонента от труда доказывать несостоятельность его учения».
«Тальбис Иблис», (с. 41).[16]
Наш вывод. Если «истина у каждого своя» верна для всех, то есть истина, одна для всех, и мысль опровергнута самой собой. Можно ответить, как у Ибн аль-Джаузи: «верно для нас». Тогда противоречия нет, но нет и слова о вещах: «истинно для меня» значит лишь «я так считаю», а с этим никто и не спорил. А Протагор говорил не о себе одном — о каждом человеке и о «всех вещах». Такое слово либо верно для всех, либо никого ни к чему не обязывает.
Не без иронии Сократ спрашивает: почему бы Протагору не сказать в начале своей «Истины», что мера всех вещей — «свинья, или кинокефал» (так греки называли собакоголовую обезьяну)? Ведь и у них есть ощущения. И продолжает:
Платон, «Теэтет»[17]«…с какой же стати, друг мой, Протагор оказывается таким мудрецом, что даже считает себя вправе учить других за большую плату, мы же оказываемся невеждами, которым следует у него учиться, — если каждый из нас есть мера своей мудрости?»
Чуть дальше Платон даёт и ответ Протагора: говорить о свиньях и кинокефалах — насмешка, а не довод[18]. Насмешку оставим. Но вопрос о плате за учение остаётся: если каждый — мера своей мудрости, учить некого.
Аристотель делает из учения Протагора близкое следствие: если «всё то, что мнится и представляется, истинно, всё должно быть в одно и то же время и истинным и ложным», ведь люди держатся противоположных взглядов[19]. А саму формулу он оценил коротко: «это изречение ничего не содержит, хотя кажется, что содержит нечто особенное»[20].
Следуют ли вещи за нашим мнением?
Прямой ответ на мысль, что вещи таковы, какими их считает человек, дал Ибн Кудама. Он писал не о Протагоре: в книге по основам исламского права (фикх) «Раудат ан-назыр ва джуннат аль-муназыр» («Сад смотрящего и щит спорящего»), в «Книге иджтихада» (иджтихад — усилие учёного в поиске правового решения), он разбирал слова Аль-‘Анбари, судьи Басры. Но сказано точно в цель. Его мысль проста: вещь не меняется от того, во что я верю.
«А если он [Аль-‘Анбари, сказавший „каждый муджтахид прав“; муджтахид — учёный, выносящий самостоятельное суждение] имел в виду, что любая вещь в действительности такова, какой её считает убеждённый в ней человек, то это абсурдно [и невозможно]! Ведь как могут быть одновременно истиной и предвечность мира, и его возникновение во времени; и признание Посланника [Аллаха] правдивым, и объявление его лжецом; и существование вещи, и её отсутствие — тогда как всё это объективные сущностные реалии, которые не следуют за убеждением человека, а, напротив, само убеждение должно следовать за ними?!»
«Раудат ан-назыр ва джуннат аль-муназыр», (2/352).[21]
Дальше Ибн Кудама называет такое учение хуже учения софистов — вот смысл его слов: софисты вовсе отрицали реальность вещей, а это учение признаёт её, но ставит в зависимость от убеждений человека[22]. На наш взгляд, Протагор у Платона ближе ко второму: вещи у него существуют для каждого, но именно такими, какими кажутся каждому.
Возразят: а разве в исламском праве не говорят «каждый муджтахид прав»? Так говорили некоторые богословы — но о спорных частных вопросах права, где решение назначает Шариат (Божественный закон), а не о том, есть ли вещь и какова она. Почти те же слова против Аль-‘Анбари, что мы привели у Ибн Кудамы, раньше написаны в книге «Аль-Мустасфа», автор которой сам держался мнения «прав каждый» в спорных вопросах права. Он объясняет различие: дозволенное и запретное устанавливается предписанием, а «что же касается сущностных реалий, то они не следуют за убеждением, а, напротив, убеждение следует за ними»[23].
Имамы Малик и Аль-Ляйс считали, что и в разногласиях сподвижников есть ошибка и правильное решение. А Ибн Кудама и Ибн Таймийя писали, что и в частных вопросах верное решение одно, а ошибившийся учёный не грешит и получает награду[24]. Об этом есть слово Пророка Мухаммада. При упоминании его мусульмане говорят: «да благословит его Аллах и приветствует» (далее в тексте это передаёт знак ﷺ). Слова Пророка ﷺ, переданные сподвижниками (теми, кто встретил Пророка ﷺ, веруя в него, и умер в Исламе), называют хадисами. ‘Амр ибн аль-‘Ас, да будет доволен им Аллах, передал, что Пророк ﷺ сказал:
«Если судья выносит решение, приложив все усилия [для установления истины] (иджтихад), и оказывается прав, то ему [полагаются] две награды; а если он выносит решение, приложив все усилия, но ошибается, то ему [полагается] одна награда».
Аль-Бухари (№ 7352), Муслим (№ 1716)[25]
Ибн Кудама поясняет это на кибле — направлении молитвы к Ка’бе в Мекке:
«<...> при разногласии муджтахидов верно определивший направление на Ка’бу только один, а все остальные, несомненно, ошибаются <...>».
«Раудат ан-назыр ва джуннат аль-муназыр», (2/357).[26]
Четверо могут молиться в четыре стороны, но Ка’ба одна.
Ибн аль-Джаузи показывает ту же мысль на мёде. Он приводит довод: «человек, страдающий разлитием жёлчи [желтухой], находит мёд горьким, тогда как другие находят его сладким»[27], — значит, реальность вещи у каждого своя. Там же Ибн аль-Джаузи приводит притчу Ибн ‘Акыля о том, что изъян бывает в глазах, а не в вещи. Вот её смысл. У человека родился косоглазый сын и видел на небе две луны. Отец сказал ему: «Луна одна, а изъян — лишь в твоих глазах»[28]. Сын прикрыл косящий глаз и увидел одну луну, но решил, что вторая скрылась. Тогда отец велел закрыть здоровый глаз. Сын снова увидел две луны — «и тогда он понял правоту слов своего отца»[28].
Заметим: отец не отрицает, что сын видит две луны, — он называет, где изъян: в глазах, а не в луне. Так и с мёдом: горечь — в языке больного. У ощущения есть способ проверки — сверить его с самой вещью. Отец не сказал сыну «верь мне»: он дал способ проверить, и сын проверил сам.
Тот же автор приводит такой рассказ. Человек, отрицавший, что у вещей есть истина, приходил спорить к одному богослову, и тот велел спрятать его верховое животное. Гость вышел, вернулся и сказал, что животное украли. Хозяин спросил: «Быть может, ты вовсе и не приезжал верхом?» — и, несмотря на уверения гостя, стал предлагать ему подумать и вспомнить. «Тут нечего вспоминать — я нисколько не сомневаюсь в том, что приехал верхом!» — ответил гость. Тогда хозяин сказал: «Как же ты тогда утверждаешь, будто ни у одной вещи нет реальной истинности и будто состояние бодрствующего ничем не отличается от состояния спящего?!»[29] Гость растерялся и отказался от своего учения. Хозяин схитрил, и рассказ — о тех, кто отрицал всякую истину вещей; Протагор шёл не так далеко. Это не доказательство, а картина: стоит беде коснуться самого, и вещи сразу оказываются такими, какие они есть.
Есть у мысли Протагора и ещё одно слабое место — будущее. Сократ ставит перед воображаемым Протагором вопрос:
Платон, «Теэтет»[30]«Возьмём, например, тёплое: если какой-то невежда предположит, что у него будет горячка и будет жар, а другой человек, врач, предположит противное, то согласно какому из мнений свершится будущее?»
Допустить, что будущее исполнится по обоим мнениям сразу, Феодор не может: «Это было бы смешно»[30]. Будущее наступает не по мнению того, кто его ждёт, а по тому, каковы вещи. Поэтому Протагор, говорит Сократ, «непременно должен признать одного человека более мудрым, чем другой, и что тот, мудрейший, и есть мера»[31]. Мера, выходит, не в каждом.
Живёт ли кто-нибудь по Протагору?
Сначала разведём три вещи. Первая — вкус: одному сладко, другому приторно. Здесь у каждого и правда своё, и Ислам с этим не спорит. Пророку ﷺ подали ящерицу-дабба, и он убрал руку. На вопрос, запретна ли она, он ответил: «Нет, однако на земле моего народа она не водится, и я чувствую к ней неприязнь [отторжение]» — и Халид ибн аль-Валид съел её при нём[32].
Вторая — добро и зло: это главный спор, ему посвящена статья «Откуда добро и зло без Творца?». Третья — сами вещи: сколько весит, что лечит, что было на самом деле. Протагор говорит о «всех вещах», значит, и о них.
Учёный Ибн Таймийя заметил, что утверждение, будто истина вещей следует за убеждением, «в его безусловном и всеобщем виде не выскажет разумный человек, обладающий здравым рассудком»: отрицание истины бывает у людей «лишь в частном и ограниченном виде, а не во всеобщем и безусловном»[33]. До конца по Протагору не живёт никто. Попробуем — и увидим, где кончается «своя правда»:
- Весы на рынке. Покупателю кажется, что в пакете меньше килограмма, продавцу — что ровно килограмм. Оба могут быть искренни. Спор решают весы, а не то, кому как кажется. А если весы неисправны, их чинят, а не говорят: «для этих весов это килограмм».
- Лекарство. Платон вкладывает в уста Протагора и врача: тот меняет худшее состояние на лучшее, но новое мнение больного «ничуть не истиннее» прежнего[12]. Но почему доза врача лучше? Потому что вещество так действует на тело, что бы о нём ни думал больной. Ибн Таймийя приводит пример: убеждение, что этот хлеб насыщает, а этот яд убивает, верно лишь тогда, когда хлеб и правда насыщает, а яд убивает[34]. «Лучше» держится на том, что есть на самом деле.
- Суд. Протагор у Платона говорит о законах города (об этом ниже). Но суд решает не только, каков закон, а и что было: взял ли один у другого, должен ли. Тут двух правд нет. Ибн Кудама приводит пример с условными именами: должен ли некий ‘Амр некоему Зайду. Если два учёных разошлись, прав один из них, ведь «ответственность ‘Амра не может быть одновременно и обременённой долгом, и свободной от него»[26]. Даже решение судьи не меняет того, что было. Умм Салама, да будет доволен ею Аллах, передала, что Пророк ﷺ сказал:
«Поистине, я только человек, а вы приходите ко мне со своими тяжбами. Быть может, один из вас красноречивее [и убедительнее] в изложении своего довода, чем другой, и я выношу решение сообразно тому, что слышу. Поэтому если я присужу кому-либо нечто из права его брата, пусть он ни в коем случае не берёт этого: ведь тем самым я выделяю ему не что иное, как кусок [Адского] Огня».
Аль-Бухари (№ 7169), Муслим (№ 1713)[35]
Платон вкладывает в уста Протагора слова и о целом городе: «что каждому городу представляется справедливым и прекрасным, то для него и есть таково, пока он так считает»[36]. Но и здесь Сократ отмечает границу. О пользе для города — иначе: «едва ли он [Протагор] отважился бы сказать, что, в чём бы город ни полагал свою пользу, в том, скорее всего, она и будет заключаться»[37]. Польза проверяется последствиями: город может ошибиться. А если и справедливость определяется мнением, то у обиженного, которого общество сочло виновным, не остаётся права на жалобу. Об этом подробнее — в статье «Откуда добро и зло без Творца?».
Мера, которая у каждого своя и меняется вместе с ним, ничего не измеряет. Возразят: есть и третья мера — общая, по договору; килограмм ведь придумали люди. Но договор назначает единицу, а сколько весит мешок, решают весы, а не голосование. Ибн Таймийя писал: сущности вещей устойчивы сами по себе — «независимо от того, сошлись их [людей] убеждения относительно них или разошлись»[38]. А мера добра по договору — это мнение большинства; о нём скажем ниже. Одного этого довода мало, чтобы сказать, где мера. Но он показывает, где её нет: в каждом из нас по отдельности.
Где же мера?
Если мера не в каждом человеке, то где? Скажем, что отвечает Коран, а чем его проверить — ниже в этом же разделе. Коран отвечает: мера ниспослана. Всевышний Аллах сказал:
«Мы уже отправили Наших посланников с ясными знамениями и ниспослали вместе с ними Писание и Весы [мерило справедливости], чтобы люди придерживались правосудия. <...>».
Коран 57: 25[39]
И ещё:
«Аллах — Тот, Кто ниспослал Писание с истиной и Весы [мерило справедливости]. Откуда тебе знать, быть может, Час [Суда] уже близок!»
Коран 42: 17[40]
Весы названы рядом с посланниками и Писанием: они даются людям, а не придумываются ими. О мере говорится и в устройстве мира:
«Он возвысил небо и установил Весы [справедливости и меры], чтобы вы не преступали границ в мере [и правосудии]. Взвешивайте же беспристрастно и не занижайте веса [не ущемляйте установленного мерила]!»
Коран 55: 7–9[41]
Что было бы, если бы мерой стали желания людей? Всевышний Аллах сказал:
«А если бы Истина последовала за их прихотями, то пришли бы в расстройство небеса, земля и те, кто на них! Напротив, Мы даровали им Напоминание [Коран, в котором заключено их достоинство], однако они отворачиваются от своего Напоминания».
Коран 23: 71[42]
Желания людей противоречат друг другу. Если бы истина шла за каждым из них, рухнул бы порядок мира; в малом мы видели это на рынке, у лекарства и в суде. Поэтому «у каждого своя правда» и говорят выборочно: о вкусах — по праву, о весах и долгах — никогда, а о добре и зле — там, где правда неудобна. Выбирает, где ей быть, желание.
А вот что сказано о том, для кого желание стало высшим судьёй. Это слова не о Протагоре и не о ком-то одном, а о самом этом пути:
«Видел ли ты того, кто обожествил собственную прихоть [сделав её своим главным судьёй]? Аллах ввёл его в заблуждение на основании [предвечного] знания, наложил печать на его слух и сердце и простёр над его зрением пелену. Кто же наставит его на прямой путь после Аллаха? Неужели вы не призадумаетесь?»
Коран 45: 23[43]
Повторим: это сказано о пути, по которому может пойти любой, а не приговор тому, кто читает эти строки.
Мерой не служит и мнение большинства:
«Если ты станешь повиноваться большинству тех, кто на земле, они собьют тебя с пути Аллаха. Они следуют одним лишь предположениям и только строят догадки [говоря без достоверного знания]».
Коран 6: 116[44]
Возразят: для вас мера — Коран, для меня — нет; это тот же «верно для нас». Но разница есть. Мы не говорим, что Коран истинен потому, что мы так считаем. Мы утверждаем, что истина не зависит от того, кто что считает, — а значит, наше утверждение можно проверить и оспорить, и мы приглашаем это сделать. Коран сам называет, чем его проверить. Всевышний Аллах сказал:
«Разве же они не размышляют над Кораном [и его смыслами]? Ведь если бы он был не от Аллаха [а был сочинён человеком], то они непременно нашли бы в нём много противоречий [и несостыковок]».
Коран 4: 82[45]
И ещё:
«Если же вы сомневаетесь в том, что Мы ниспослали Нашему рабу [Мухаммаду], то принесите [хотя бы] одну суру [главу], подобную ему [Корану], и призовите [на помощь всех] ваших свидетелей [и помощников], помимо Аллаха, если вы говорите правду [будто Коран сочинён человеком]».
Коран 2: 23[46]
Опровержением было бы и другое: безусловный довод разума против ясного и достоверного слова Откровения. Об этом — статья «Разум против веры?». «Истинно для нас» такого приглашения не допускает.
Почему человек не может быть мерой сам себе?
Протагор верно чувствовал предел человеческого знания. Коран говорит об этом прямо. Всевышний Аллах сказал:
«Они спрашивают тебя о духе. Скажи: „Дух — от повеления моего Господа, а вам [людям] дарована лишь малая толика знания“».
Коран 17: 85[47]
Человек приходит в мир без знаний:
«Аллах вывел вас из чрев ваших матерей, когда вы ничего не знали, и наделил вас слухом, зрением и сердцами [разумом], — быть может, вы будете благодарны!»
Коран 16: 78[48]
И даже о собственном благе он судит не всегда верно. Аят ниже начинается со сражения, которое людям «ненавистно», но его мысль шире: то, что человеку любо или ненавистно, не всегда совпадает с его благом.
«Предписано вам сражение, хотя оно и ненавистно вам. Быть может, вам ненавистно то, что является благом для вас; и быть может, вам любо то, что является злом для вас. Ведь Аллах знает [истинную суть и исход вещей], а вы не знаете!» [Коран 2: 216]
Кто лучше знает о творении? Всевышний Аллах сказал:
«Разве не знает [Своё творение] Тот, Кто сотворил [его]? Ведь Он — Проницательный, Всеведущий!»
Коран 67: 14[49]
И о суде:
«Неужели же они ищут суда времён невежества? Чей же суд может быть лучше суда Аллаха для людей, обладающих твёрдой убеждённостью?!»
Коран 5: 50[50]
Значит ли это, что в человеке нет ничего, на что можно опереться? Есть.
‘Ияд ибн Химар, да будет доволен им Аллах, передал, что Посланник Аллаха ﷺ в проповеди сообщил слова своего Господа:
«<...> И, поистине, Я сотворил всех Моих рабов единобожниками, склонными к Истине (хунафа), но к ним явились шайтаны [дьяволы] и увели их от их религии, запретили им то, что Я дозволил им, и повелели им приобщать ко Мне в сотоварищи то, на что Я не ниспослал никакого довода <...>».
Муслим (№ 2865)[51]
Чутьё к Истине у человека есть, он создан склонным к ней. Но его можно сбить — и тогда одного этого чутья мало. На этот внутренний укор указал и Пророк ﷺ. Когда Ан-Наввас ибн Сам‘ан, да будет доволен им Аллах, спросил его о благочестии и грехе, он ответил:
«Благочестие — это благой нрав, а грех — это то, что зашевелилось [вызвало беспокойство и сомнение] в твоей груди и о чём ты не хотел бы, чтобы узнали люди».
Муслим (№ 2553)[52]
Совесть — свидетель: она тревожится, когда человек поступает дурно. Но свидетель говорит о том, что видел, а закон ему не принадлежит. Где проходят границы, называет Пророк ﷺ. Ан-Ну’ман ибн Башир, да будет доволен Аллах им и его отцом, передал, что слышал, как Посланник Аллаха ﷺ говорил:
«Дозволенное очевидно, и запретное очевидно, а между ними находятся сходные [сомнительные] вещи (мушаббахат), о которых не знают многие люди <...>».
Аль-Бухари (№ 52), Муслим (№ 1599)[53]
Ясное названо ясным не нашей совестью, а Откровением. А то, что Откровению можно верить, человек узнаёт разумом. Разум свидетельствует, что посланник правдив, и потом уступает ему там, где тот знает больше, — как больной уступает врачу, в знании которого сам убедился (подробнее — в статье «Разум против веры?»). Совесть помогает не приближаться к сомнительному, но не заменяет саму меру.
А если жизнь коротка и вопрос неясен?
Протагор остановился на пороге: о богах он не может знать, потому что вопрос тёмен, а жизнь коротка. В том, что знание человека ограничено, он прав — человеку дано мало знания, и мы видели это в аяте 17:85. Но «я не могу узнать сам» ещё не значит «узнать нельзя». Всевышний Аллах сказал:
«[Мы отправили] посланников благовестниками и увещевателями, чтобы у людей не осталось никакого довода [и оправдания] перед Аллахом после [прихода] посланников. Поистине, Аллах — Величественный, Мудрый!»
Коран 4: 165[54]
Аллах не оставил людей гадать. Знание о Творце приходит не усилием одного человека за одну короткую жизнь, а от Того, Кто сотворил человека и знает его, — об этом сказано в аяте 67:14, приведённом выше. Как отличить правдивого посланника от того, кто лишь называет себя им, — тема статьи «Коран — самое великое доказательство пророческой миссии Мухаммада».
Что из этого следует?
Протагор верно заметил, что люди ощущают по-разному. Но из «мне кажется» не вытекает «так и есть». Мысль, что мера — каждый, либо опровергает себя, либо, спасаясь словами «для меня», перестаёт говорить о вещах. И жить по ней не выходит ни на рынке, ни у врача, ни в суде, ни перед будущим. О вкусах у каждого своё, но вкус — не мера вещей. Коран называет другое: мерило ниспослано, человеку дано мало знания, и поэтому Аллах не оставил его гадать.
Если ваша мера меняется вместе с вами — с настроением, возрастом, выгодой, — не стоит ли поискать ту, что не меняется?
В следующей статье мы поговорим с французским философом Жаном-Полем Сартром: «Сартр: сам ли человек создаёт свой смысл?»
[1] Платон, «Протагор», 348e–349a, пер. Вл. С. Соловьёва // Платон. Собрание сочинений в 4 т. т. 1. М.: Мысль, 1990, с. 461.
[2] Диоген Лаэртский, «О жизни, учениях и изречениях знаменитых философов», IX 52, пер. М. Л. Гаспарова // Диоген Лаэртский. О жизни, учениях и изречениях знаменитых философов / Общая ред. и вступ. статья А. Ф. Лосева. М.: Мысль, 1979, с. 375.
[3] Платон, «Теэтет», 152a, пер. Т. В. Васильевой // Платон. Собрание сочинений в 4 т. т. 2. М.: Мысль, 1993, с. 203. Здесь и далее в цитатах из Платона, Диогена Лаэртского и Аристотеля буква «ё» поставлена по современной орфографии; слова не изменены.
[4] Платон, «Теэтет», 152a // Собрание сочинений в 4 т. т. 2, с. 203. Чей «человек» в формуле — каждый отдельный или люди вообще, — учёные спорят. В диалоге «Протагор» (320c–322d; Собрание сочинений в 4 т. т. 1, с. 430–432) Платон вкладывает в уста Протагора и миф о том, что правду и стыд получили все люди. Здесь мы следуем толкованию «Теэтета».
[5] Диоген Лаэртский, IX 51 // О жизни, учениях и изречениях знаменитых философов, с. 375.
[6] Платон, «Теэтет», 152b // Собрание сочинений в 4 т. т. 2, с. 204.
[7] Платон, «Теэтет», 165e // Собрание сочинений в 4 т. т. 2, с. 221.
[8] Платон, «Теэтет», 168c // Собрание сочинений в 4 т. т. 2, с. 223.
[9] Диоген Лаэртский, IX 51 // О жизни, учениях и изречениях знаменитых философов, с. 375.
[10] Диоген Лаэртский, IX 52 // О жизни, учениях и изречениях знаменитых философов, с. 375. До Диогена об изгнании пишет Цицерон, «О природе богов», I 63. В «Меноне» (91e; Собрание сочинений в 4 т. т. 1, с. 603) Сократ говорит, что Протагор до конца жизни сохранил славу. О сомнениях историков: М. Бонацци, статья «Protagoras» // Stanford Encyclopedia of Philosophy, разд. 1.1, 4.
[11] Платон, «Теэтет», 166e // Собрание сочинений в 4 т. т. 2, с. 222. Речь, сочинённая Сократом от имени Протагора.
[12] Платон, «Теэтет», 167b // Собрание сочинений в 4 т. т. 2, с. 222; 167d // там же, с. 223. Речь, сочинённая Сократом от имени Протагора.
[13] Платон, «Теэтет», 179c // Собрание сочинений в 4 т. т. 2, с. 236.
[14] Платон, «Теэтет», 171a–c // Собрание сочинений в 4 т. т. 2, с. 227.
[15] Платон, «Теэтет», 171c // Собрание сочинений в 4 т. т. 2, с. 227.
[16] Ибн аль-Джаузи (ум. 597 г. х. / 1201 г.), «Тальбис Иблис», изд. «Аль-Мунирийя», с. 41. Ибн аль-Джаузи приводит эти слова в разделе о софистах.
[17] Платон, «Теэтет», 161c–e // Собрание сочинений в 4 т. т. 2, с. 215–216. О слове «кинокефал» см. примечание 25 издания (там же, с. 480): «Кинокефал (собакоголовый) — порода обезьян».
[18] Платон, «Теэтет», 166c // Собрание сочинений в 4 т. т. 2, с. 221. Пересказ смысла, не дословная цитата. Речь, сочинённая Сократом от имени Протагора.
[19] Аристотель, «Метафизика», IV (Γ) 5, 1009a6–15, пер. А. В. Кубицкого // Аристотель. Сочинения в 4 т. т. 1 / Ред. В. Ф. Асмус. М.: Мысль, 1976, с. 134.
[20] Аристотель, «Метафизика», X (I) 1, 1053a35–b3 // Сочинения в 4 т. т. 1, с. 255.
[21] Ибн Кудама (ум. 620 г. х. / 1223 г.), «Раудат ан-назыр ва джуннат аль-муназыр», под ред. Ша’бана Мухаммада Исма‘иля, т. 2, с. 352.
[22] Ибн Кудама, «Раудат ан-назыр ва джуннат аль-муназыр», т. 2, с. 352. Пересказ смысла последней фразы того же места, не дословная цитата.
[23] Аль-Газали (ум. 505 г. х. / 1111 г.), «Аль-Мустасфа», с. 349. Его мнение о спорных вопросах права — там же, с. 348: в предположительных правовых вопросах «у нас в них нет одной определённой истины».
[24] Ибн ‘Абдуль-Барр (ум. 463 г. х. / 1071 г.), «Джами’ баян аль-‘ильм ва фадлих», т. 2, с. 906, № 1695 (слова Малика и Аль-Ляйса: «там ошибка и правильное решение»); Ибн Кудама, «Раудат ан-назыр ва джуннат аль-муназыр», т. 2, с. 347; Ибн Таймийя (ум. 728 г. х. / 1328 г.), «Маджму’ аль-фатава», т. 13, с. 124.
[25] Передали Аль-Бухари (№ 7352) и Муслим (№ 1716).
[26] Ибн Кудама, «Раудат ан-назыр ва джуннат аль-муназыр», т. 2, с. 357.
[27] Ибн аль-Джаузи, «Тальбис Иблис», изд. «Аль-Мунирийя», с. 41. Довод приведён в разделе о софистах.
[28] Ибн аль-Джаузи, «Тальбис Иблис», изд. «Аль-Мунирийя», с. 40 (слова Ибн ‘Акыля, которые приводит Ибн аль-Джаузи).
[29] Ибн аль-Джаузи, «Тальбис Иблис», изд. «Аль-Мунирийя», с. 40.
[30] Платон, «Теэтет», 178b–c // Собрание сочинений в 4 т. т. 2, с. 234–235.
[31] Платон, «Теэтет», 179b // Собрание сочинений в 4 т. т. 2, с. 236.
[32] Передали Аль-Бухари (№ 5537) и Муслим (№ 1945).
[33] Ибн Таймийя, «Маджму’ аль-фатава», т. 19, с. 135–136.
[34] Ибн Таймийя, «Маджму’ аль-фатава», т. 19, с. 145. Пересказ смысла, не дословная цитата.
[35] Передали Аль-Бухари (№ 7169) и Муслим (№ 1713). Перевод — по передаче Аль-Бухари.
[36] Платон, «Теэтет», 167c // Собрание сочинений в 4 т. т. 2, с. 222. Речь, сочинённая Сократом от имени Протагора.
[37] Платон, «Теэтет», 172a–b // Собрание сочинений в 4 т. т. 2, с. 228.
[38] Ибн Таймийя, «Маджму’ аль-фатава», т. 19, с. 138.
[39] Коран, «Аль-Хадид» (Железо), 57:25.
[40] Коран, «Аш-Шура» (Совет), 42:17.
[41] Коран, «Ар-Рахман» (Милостивый), 55:7–9.
[42] Коран, «Аль-Муъминун» (Верующие), 23:71.
[43] Коран, «Аль-Джасия» (Коленопреклонённые), 45:23.
[44] Коран, «Аль-Ан‘ам» (Скот), 6:116.
[45] Коран, «Ан-Ниса» (Женщины), 4:82.
[46] Коран, «Аль-Бакара» (Корова), 2:23.
[47] Коран, «Аль-Исра» (Ночной перенос), 17:85.
[48] Коран, «Ан-Нахль» (Пчёлы), 16:78.
[49] Коран, «Аль-Мульк» (Власть), 67:14.
[50] Коран, «Аль-Маида» (Трапеза), 5:50.
[51] Передал Муслим (№ 2865).
[52] Передал Муслим (№ 2553).
[53] Передали Аль-Бухари (№ 52) и Муслим (№ 1599). Перевод — по передаче Аль-Бухари; в первой передаче у Муслима хадис начинается словами «Поистине, дозволенное очевидно, и, поистине, запретное очевидно <...>».
[54] Коран, «Ан-Ниса» (Женщины), 4:165.
Поделиться статьёй · поделились 0