Вы долго чего-то ждали: должности, дома, встречи с человеком. И вот это случилось. Радость была настоящей, но через неделю или месяц она потускнела, а на её месте появилось знакомое «ну и что дальше?». Пока желание не исполнилось, оно держало вас в напряжении. Исполнилось — и стало пусто, а вскоре появилось новое желание.
Немецкий философ Артур Шопенгауэр сделал из этого опыта — опираясь на своё учение о воле — вывод обо всей жизни: она качается между страданием и скукой, и лучше бы её вовсе не было. Здесь мы читаем его самого, по его книгам: излагаем, что он говорил, признаём то, в чём он прав, и спрашиваем о том, что остаётся без ответа. Там, где вывод наш, а не Шопенгауэра, мы так и скажем.
Содержание:
Что говорил Шопенгауэр?
Главная книга Шопенгауэра называется «Мир как воля и представление». Основа мира в ней — воля: слепая сила, которая проявляется на всех ступенях природы, и в человеке тоже. Цели у неё нет: на всех ступенях своего проявления она, по его словам, «совершенно лишена конечной цели»[1] и есть «стремление без цели и без конца»[2]. Он пишет, что «лишь слепая, а не зрячая воля могла сама поставить себя в такое положение, в котором мы себя видим»[3]. В его картине мира на месте разумного Творца — слепая воля.
В человеке воля становится желанием, а желание — нехваткой. Шопенгауэр пишет: «Основа же всякого воления — это потребность, лишение, следовательно, страдание»[4]. Пока желание не исполнено, человек страдает. А когда исполнено, хотеть становится нечего:
Шопенгауэр, «Мир как воля и представление»[5]«Если же у человека не оказывается объекта воления, поскольку слишком лёгкое удовлетворение сразу же лишает его такового, то им овладевает страшная пустота и скука, т. е. его существо и само его существование становятся для него невыносимым бременем. Таким образом, его жизнь качается, подобно маятнику, в ту и другую сторону, между страданием и скукой, которые в самом деле составляют её последние составные части. Это странным образом нашло своё выражение и в том, что, после того как человек переместил все страдания и муки в ад, для неба не осталось ничего, кроме скуки».
Проще говоря: не получил желаемое — страдаешь, получил — скучаешь. К словам о небе мы вернёмся, когда дойдём до Рая.
Счастье при таком взгляде не самостоятельно. Удовлетворение, или то, что обычно называют счастьем, по его словам, «по своему существу всегда негативно и никогда не бывает позитивным»: оно «всегда только освобождение от горя, от нужды»[6]. Слово «негативно» здесь значит не «плохо», а «как отсутствие»: счастье, по Шопенгауэру, — не что-то само по себе, а только то, что боль прекратилась. А «позитивно», то есть дано само по себе, у него страдание: «Непосредственно нам дан только недостаток чего-либо, т. е. страдание»[7].
Отсюда он приходит к выводу о самом существовании. По его словам, «наше существование счастливее всего тогда, когда мы его меньше всего замечаем; а из этого следует, что лучше бы вообще не иметь его»[8]. О мире в целом он пишет, что «его небытие следовало бы предпочесть его бытию»[9]. Оба места — из главы «О ничтожности и страданиях жизни» (так она названа в переводе М. И. Левиной).
Немецкий философ Лейбниц (1646–1716) считал наш мир лучшим из возможных. Шопенгауэр возражает ему, что наш мир — худший из возможных, и объясняет почему: «мир хуже нашего невозможен, так как он не мог бы существовать»[10].
В чём он прав?
Начнём с согласия. Шопенгауэр заметил то, что видит почти каждый: земная жизнь трудна, а исполненное желание быстро тускнеет. С этим Коран не спорит. Всевышний Аллах сказал:
«Мы, поистине, сотворили человека в тяготах [преодолевающим жизненные трудности и испытания мира, чтобы он устремился к вечному покою]».
Коран 90: 4[11]
И о том, как блекнет то, ради чего так упорно трудится человек:
«Знайте, что земная жизнь [без веры и устремлённости к Вечности] — всего лишь игра [для тел] и потеха [для сердец], прикраса и похвальба между вами, а также состязание в приумножении имущества и детей. Она подобна дождю, растения после которого восхищают земледельцев, но затем они увядают, и ты видишь их пожелтевшими, а потом они превращаются в труху <...>».
Коран 57: 20[12]
Коран не обещает, что мирское насытит: зелень желтеет и рассыпается. В том, что жизнь трудна, а исполненное тускнеет, мы с Шопенгауэром согласны. Одно его наблюдение мы не принимаем: что радость — только прекращение боли; об этом ниже. И расходимся в выводе. Он заключает, что у самого бытия нет ценности (это место мы прочтём ниже). Коран говорит другое: человек создан не для одного этого мира.
Общая тема зла и боли разобрана в статье Почему в мире есть зло и страдание?. Здесь мы идём за самим Шопенгауэром.
Почему мы скучаем?
Скука для Шопенгауэра — один из главных доводов о пустоте бытия. В «Парерга и паралипомена» — сборнике его поздних статей — он пишет:
Шопенгауэр, «Парерга и паралипомена»[13]«Что человеческое существование должно быть известного рода заблуждением, достаточно ясно вытекает из того простого наблюдения, что человек представляет собою смесь потребностей, удовлетворение которых, с таким трудом достигаемое, ничего ему не доставляет, кроме безболезненного состояния, отдающего его на жертву только скуке, которая уже прямо доказывает, что существование само по себе не имеет ценности: ибо скука — ничто иное, как ощущение пустоты существования. Если бы жизнь, к желанию которой и сводится наше существо и наше существование, имела в себе самой положительную ценность и реальное содержание, то не могло бы быть никакой скуки, и простое бытие, само по себе, должно бы было наполнять нас собою и удовлетворять».
Довод такой: будь в бытии ценность, нам хватало бы самого бытия. Скуку Шопенгауэр описывает честно, и кто скучал по-настоящему, тот знает, что это мука. Но присмотримся к самому доводу.
Один и тот же опыт можно прочесть двояко. Шопенгауэр читает его так: человеку нечего желать — значит, в бытии ничего нет. Он сам замечал, кто скучает: «Как нужда — постоянный бич народа, так скука — бич знати»[14]. Скучает тот, кого нужда на время отпустила, — у кого есть всё, что дают вещи. Объяснение у Шопенгауэра тоже есть: суть человека — воля, а воля — «стремление без цели и без конца». Когда предметы кончились, а воля осталась, она томится без предмета: это и есть скука.
Можно прочесть иначе. Дальше прочтение наше, а не Шопенгауэра. Человек не перестал желать, а всего, что есть вокруг, ему мало, — значит, он ищет того, чего вокруг нет. Шопенгауэр называет этот неутолимый остаток слепой волей, которой нечего искать. Мы называем его нуждой, у которой есть предмет.
Шопенгауэр и сам видел, что в человеке есть нужда сверх телесной. Он посвятил ей главу «О метафизической потребности человека». Ни одно существо, кроме человека, по его словам, не удивляется своему бытию. Человек видит смерть и проникается мыслью «о тщете всех устремлений», и так рождается потребность в метафизике: человек — «animal metaphysicum» (животное метафизическое)[15]. Свидетели этой потребности — «храмы и церкви, пагоды и мечети во всех странах всех времён»; она «мощно и неискоренимо следует за потребностью физической»[16].
Значит, саму нужду он признаёт. Спор — о том, есть ли у неё предмет. Коран называет его прямо. Всевышний Аллах сказал:
«О люди! Это вы нуждаетесь в Аллахе, тогда как Аллах — Богатый [Самодостаточный], Достохвальный».
Коран 35: 15[17]
Толкователь Корана Ас-Са’ди поясняет:
«<...> Они нуждаются в Нём в своём обожествлении Его, в своей любви к Нему, в своём служении Ему и в искреннем посвящении поклонения Ему Всевышнему; и если бы Он не даровал им содействия в этом, они непременно погибли бы, а их души, сердца и состояния пришли бы в расстройство <...> Таким образом, они по самой своей сущности нуждаются в Нём — в любом смысле и во всех отношениях, независимо от того, осознают ли они некоторые виды этой нужды или не осознают».
«Тайсир Аль-Карим Ар-Рахман», (с. 687).[18]
Шопенгауэр тоже говорит, что нужда — сама суть человека. Разница в том, что у него эта нужда ни к кому не обращена, а в Коране она обращена к Господу.
Такое прочтение — не доказательство, и мы не выдаём его за доказательство. Скуку можно объяснять и устройством мозга, которому нужна новизна. Но объяснение, откуда скука берётся, ещё не говорит, что бытие пусто: так заключает Шопенгауэр, и это его выбор, а не следствие.
Что же это за нужда? Мусульманский учёный Ибн аль-Каййим (XIV век) пишет о сердце:
«<...> И в нём есть неудержимое стремление, которое не прекратится до тех пор, пока Он Один не станет его единственной искомой целью. И в нём есть острая нужда, которую ничто не восполнит, кроме любви к Нему, обращения к Нему с покаянием и покорностью, постоянного поминания Его и правдивой искренности перед Ним. И даже если бы ему был дарован весь этот земной мир со всем, что в нём существует, эта нужда в нём не восполнилась бы никогда».
«Мадаридж ас-саликин», (4/17).[19]
Вторая половина этих слов уже приводилась в статье «Бог умер»: что на самом деле сказал Ницше; здесь они отвечают на скуку. Ибн аль-Каййим о скуке не говорит, сопоставление наше. У Шопенгауэра воля — «стремление без цели и без конца». У Ибн аль-Каййима в сердце тоже есть неудержимое стремление, но у него есть цель, на которой оно успокаивается. Скука, прочитанная так, — голос этой нужды: весь мир, подаренный целиком, её не закроет. Шопенгауэр видит ту же пустоту, но делает вывод о бытии, а не о том, чего ищет сердце.
О том, где сердце находит покой, Всевышний Аллах сказал:
«Те, которые уверовали и чьи сердца обретают покой [умиротворение и смысловую полноту] в поминании Аллаха. О да! Именно в поминании Аллаха обретают покой сердца!»
Коран 13: 28[20]
Откуда мерило «хорошей» и «плохой» жизни?
Когда Шопенгауэр говорит, что лучше бы не иметь существования, он сравнивает жизнь с небытием. Мерка для этого у него есть, назовём её честно. «Хорошее», по его словам, «обозначает соответствие объекта какому-либо определённому стремлению воли»[21]. Страдание мешает воле и дано нам прямо; радость — только как прекращение страдания (его слова об этом мы привели в начале). Отсюда его счёт: в плюсе нет ничего настоящего, в минусе — всё.
Значит, спорить надо не с тем, есть ли у него мерка, а с посылкой «радость — только отсутствие боли». Почему мы её не принимаем — в разделе о смысле страдания.
Сравнить «быть» и «не быть» можно, и Коран сам это делает. О Дне воскресения Всевышний Аллах сказал:
«Поистине, Мы предостерегли вас от близких мучений в тот День, когда человек увидит то, что уготовали его руки, а неверующий скажет: „О, если бы я был прахом!“»
Коран 78: 40[22]
Значит, бытие может оказаться для человека хуже небытия — если оно кончается потерей. Поэтому главный вопрос не в том, хорошо ли бытие само по себе, а в том, куда оно ведёт. Шопенгауэр считает так, будто у жизни нет продолжения, — тогда его счёт и выглядит верным. Коран говорит, что продолжение есть.
Есть у Шопенгауэра и мерка добра и зла — сострадание. Основой добра он делает именно его: «истинная и чистая любовь есть сострадание, а любовь, которая не есть сострадание, есть эгоизм»[23]. Обосновывает он это формулой из Вед — древних священных книг Индии — «Tat twam asi!» (в переводе М. И. Левиной: «Это — ты!»)[24]: за множеством существ, по его учению, одна и та же воля, и в другом человек видит самого себя. Тот, кто мучит другого, по его словам, терзает самого себя, не узнавая себя[24].
Не-право (несправедливость) он определяет так: это свойства поступков, «в силу которых он [индивид] так далеко распространяет утверждение воли, проявляющейся в его теле, что оно становится отрицанием воли, проявляющейся в других телах»[25]. Это объясняет, почему тот, кто мучит другого, умножает боль. Дальше вопрос наш: почему умножать боль — зло, а не просто то, что бывает? Если за всем стоит одна слепая воля, то и мучитель, и мученик — она же, а воля, которая есть «стремление без цели и без конца», между ними не выбирает. Как мерка добра и зла связана с Творцом, разобрано в статье Откуда добро и зло без Творца?.
Есть ли у страдания смысл?
Шопенгауэр сам говорит о жизни языком счёта: «Зрячая воля быстро рассчитала бы, что дело не покрывает издержек»[26]. Счёт этот держится на посылке, о которой сказано выше: радость — только прекращение боли.
Эту посылку мусульманские учёные знали задолго до Шопенгауэра. Ибн аль-Каййим признаёт, что многие земные радости и вправду снимают боль: едой «ты устраняешь страдание от голода, питьём — страдание от жажды». Но вывод он делает обратный:
«Именно поэтому некоторые разумные люди сказали: „Поистине, её наслаждения — это не что иное, как устранение страданий; что же касается подлинных наслаждений, то для них есть иная обитель и иное место, отличное от этого“. Таким образом, существование этих смешанных и переплетённых друг с другом страданий и наслаждений является одним из доказательств возвращения [в Вечную жизнь] <...>».
«Мифтах Дар ас-са‘ада», (2/781–782).[27]
А его учитель Ибн Таймийя прямо отвечает тем, кто считал телесные наслаждения ненастоящими:
«И они говорят, что эти телесные наслаждения не являются подлинными наслаждениями, а представляют собой лишь устранение страданий <...> Нет сомнения в том, что здесь есть и наслаждение, и прекращение страдания — существуют обе эти вещи».
«Джами’ аль-масаиль», (6/185).[28]
Радость сытого — не одно только отсутствие голода: есть и то и другое. Поэтому счёт можно вести иначе — так, как ведёт его Ибн аль-Каййим в книге «Шифа аль-‘алиль»:
«<...> А далее: наслаждения, радость, благо, блаженство, благополучие, польза и милосердие в этой обители, исполненной невзгод и испытаний, во много крат превосходят свои противоположности. Ведь разве сравнимы страдания живого существа с его наслаждениями, его недуги — с его здоровьем, его голод и жажда — с его сытостью и утолением жажды, а его усталость — с его отдыхом?! <...> И если живое существо испытывает страдание, то его страдание не лишено либо избавления от другого страдания, которое ещё сильнее этого страдания, либо подготовки к обретению силы, здоровья и совершенства, либо такого возмещения, с которым то страдание не идёт ни в какое сравнение. И все страдания этого мира в сравнении с наслаждениями Последней жизни (Ахыра) и её благами — намного меньше, чем пылинка в сравнении с горами этого мира <...> И Аллах, Пречист Он, не сотворил страдания и наслаждения напрасно и не предопределил их без цели».
«Шифа аль-‘алиль», (2/286).[29]
Шопенгауэр ответил бы на такой счёт картиной хищника. В мире, «где каждое хищное животное — живая могила тысячи других»[30], называть такой мир наилучшим из возможных, по его словам, — «вопиющая нелепость». Ибн аль-Каййим смотрел на тот же мир и считал иначе. То, что постигает животных, «ничтожно мало по сравнению с их благами и пользами <...> их наслаждения во много-много раз превосходят их страдания»[31]. Дальше вывод наш: о жизни зверя судят не по одной сцене охоты, а по всей жизни — по сытости, отдыху, заботе о детёнышах.
Эти слова не отменяют боль. Тому, кому больно сейчас, они не обещают, что болеть перестанет. Они говорят, что боль не бесцельна и не последнее слово. О цели Всевышний Аллах сказал:
«Который сотворил смерть и жизнь, чтобы испытать вас [и выявить], кто из вас окажется лучше по деяниям [искреннее в намерении и праведнее в поступках]. И Он — Могущественный, Прощающий».
Коран 67: 2[32]
Жизнь здесь названа испытанием, а распоряжается им Могущественный и Прощающий. Как это выглядит, сказано в другом аяте:
«Мы непременно испытаем вас некоторой долей страха и голода и убытком в имуществе, людях [потерей близких] и плодах. Обрадуй же терпеливых, которые, когда их постигает беда, говорят: „Воистину, мы принадлежим Аллаху, и, воистину, к Нему мы вернёмся!“ На таких нисходят благословения [прощение и похвала] от их Господа и милость, и именно они идут верным путём».
Коран 2: 155–157[33]
Аят не обещает лёгкой жизни: тягота будет. Но тем, кто терпит, обещаны благословение и милость. И ещё сказано:
«Воистину, вместе с тяготой — облегчение [сопутствующее ей и сменяющее её], воистину, вместе с [этой же] тяготой — [ещё одно] облегчение!»
Коран 94: 5–6[34]
Облегчение, по этим словам, идёт рядом с тяготой, а не только после неё.
Пророк Мухаммад ﷺ (знак ﷺ означает «да благословит его Аллах и приветствует») говорил о том же. Сухайб Ар-Руми, да будет доволен им Аллах, передал, что Посланник Аллаха ﷺ сказал:
«Удивительно положение верующего! Поистине, всё его положение — благо, и не дано это никому, кроме верующего: если постигает его радость — он благодарит [Аллаха], и это обращается для него благом, а если постигает его беда — он проявляет терпение, и это [тоже] обращается для него благом».
Муслим (№ 2999)[35]
О том, что и малая боль не проходит впустую, — другой хадис. Абу Са‘ид Аль-Худри и Абу Хурайра, да будет доволен ими обоими Аллах, передали, что Пророк ﷺ сказал:
«Какое бы утомление ни постигло мусульманина, и какой бы недуг, тревога, печаль, обида или скорбь [ни коснулись его] — даже если его уколет колючка, — Аллах непременно искупит этим [часть] его прегрешений».
Аль-Бухари (№ 5641–5642), Муслим (№ 2573)[36]
Оба хадиса — о верующем: ему засчитаны и терпение, и боль. У Шопенгауэра у страдания тоже есть цель. Он видит в нём «процесс очищения», который в большинстве случаев «возвращает его [человека] с ложного пути воли к жизни»[37]: через боль человек приходит к отказу от воли. Ибн аль-Каййим тоже называет страдания лекарством:
«А поскольку страдания подобны лекарствам для душ и тел, они служат совершенством для живого существа, и в особенности для человеческого рода: ведь его Творец и Создатель подвергает его болезни лишь для того, чтобы исцелить его, испытывает его лишь для того, чтобы даровать ему благополучие, и умерщвляет его лишь для того, чтобы оживить его».
«Шифа аль-‘алиль», (2/287).[38]
Разница — в том, к чему ведёт лекарство. У Шопенгауэра — к тому, чтобы человек перестал хотеть. В Исламе — к прощению, к исцелению сердца и к жизни после смерти.
А боль зверя, который не может терпеть ради награды? Боль зверя тоже не пропадает. Абу Хурайра, да будет доволен им Аллах, передал, что Пророк ﷺ сказал: в День воскресения права будут возвращены их обладателям — «вплоть до того, что безрогой овце будет позволено воздать рогатой равным за равное»[39]. Подробнее, в том числе о боли детей, — в статье Почему в мире есть зло и страдание?.
Что предлагает Шопенгауэр — и что предлагает Ислам?
Выход, который предлагает Шопенгауэр, — отречение от воли. Так заканчивается четвёртая книга его главного труда:
Шопенгауэр, «Мир как воля и представление»[40]«Мы свободно признаем: то, что остаётся после полного устранения воли для всех тех, кто ещё преисполнен ею, — в самом деле ничто. Но и наоборот: для тех, чья воля обратилась и пришла к отрицанию себя, этот наш столь реальный мир со всеми его солнцами и млечными путями — ничто».
Отнесёмся к этим словам точно. Абсолютное ничто, по его же словам, «вообще немыслимо»[41], так что «ничто» у него относительное. Он говорит прежде всего об отказе от воли при жизни; о смерти такого человека он пишет, что тот «радостно встречает её как желанное спасение» и что «со смертью кончается не только явление, как у других, а сама сущность»[42]. Искусство даёт лишь временную передышку; к полному отречению от воли ведут сострадание и собственное страдание, а аскеза — выражение и опора этого отречения[42].
Сам Шопенгауэр описывает этот итог не только как пустоту, но и как покой: «полный душевный покой, несокрушимое упование и ясность духа», отсвет которых — «на лицах, изображённых Рафаэлем и Корреджо». И добавляет: «осталось только познание, воля исчезла»[43]. Святых, на которых он ссылается, он понимает так же. Одну из них, госпожу де Гийон, он приводит: «Мне всё безразлично; я больше ничего не могу желать <...>»[44].
Ницше, чьи слова «Бог умер» мы разбирали, называл Шопенгауэра «моим великим учителем»[45], который «сказал нет жизни»[46]. Себя самого Ницше, по его словам, понимал «как самую крайнюю противоположность и антипода всякого пессимистического философа»[47].
Вера в Творца отвечает иначе: у жизни есть цель, и её дал Тот, Кто дал жизнь. В Коране Всевышний Аллах сказал:
«Я сотворил джиннов и людей лишь с той целью, чтобы они поклонялись [только] Мне [познавали Меня, любили и добровольно подчинялись Мне в Единобожии]».
Коран 51: 56[48]
Значит, жизнь — не случайность. А о том, что человек создан не напрасно, сказано:
«Неужели вы полагали, что Мы сотворили вас понапрасну [без высшей мудрости, цели и ответственности] и что вы не будете возвращены к Нам [для отчёта и воздаяния]?»
Коран 23: 115[49]
Покой, по Исламу, начинается не после смерти. Всевышний Аллах сказал:
«Тому, кто поступает праведно — будь то мужчина или женщина, — будучи верующим, Мы непременно даруем благую жизнь [уже в этом мире через покой сердца, довольство уделом и сладость веры] и непременно воздадим им наградой за лучшее из того, что они совершали».
Коран 16: 97[50]
Речь о покое сердца, а не о средней «удовлетворённости жизнью» по опросам. Ас-Са’ди объясняет «благую жизнь» так: она даётся тому, кто соединил веру и праведное дело, — «посредством спокойствия его сердца, умиротворения его души и того, что он не обращает внимания на вещи, тревожащие его сердце»[51].
А об отвернувшемся от Напоминания сказано:
«А кто отвернётся от Моего Напоминания [Откровения и руководства], у того, поистине, будет тесная [тягостная, полная душевной тревоги и неприкаянности в этом мире и мучительная в могиле] жизнь, а в День воскресения Мы воскресим его слепым».
Коран 20: 124[52]
Полнота наступает в Раю. Анас ибн Малик, да будет доволен им Аллах, передал, что Пророк ﷺ говорил о Дне воскресения:
«<...> И приведут человека из числа обитателей Рая, испытывавшего в земном мире самые тяжкие лишения из всех людей, окунут его одним погружением в Рай и скажут ему: „О сын Адама! Видел ли ты когда-нибудь лишения? Встречалась ли тебе когда-нибудь тягота?“ И он скажет: „Нет, клянусь Аллахом, о Господь мой! Никогда не встречались мне лишения, и никогда не видел я тяготы!“».
Муслим (№ 2807)[53]
Одно погружение в Рай стирает память о земных лишениях. Забвение здесь — не оправдание боли. Оправдание — в справедливости и награде, о которых сказано выше: страдание, по словам Ибн аль-Каййима, не лишено «такого возмещения, с которым то страдание не идёт ни в какое сравнение»[29].
Теперь вернёмся к словам Шопенгауэра о небе: если там нет страданий, остаётся скука. Так было бы, если бы радость была только прекращением боли: нет боли — нечему и радоваться. Ибн Таймийя отвечает и на это: то, что на земле наслаждение приходит после страдания, «не препятствует его существованию без всякого страдания в Обители истинной жизни, в которой нет страданий»[28]. Ответ на это есть и в Коране. Всевышний Аллах сказал:
«Поистине, для тех, которые уверовали и совершали праведные деяния, обителью [местом радушного приёма] станут сады Фирдауса. Они пребудут в них вечно, не желая для себя перемен».
Коран 18: 107–108[54]
Толкователь Корана Ибн Касир поясняет:
«В Его словах: „не желая для себя перемен“ — содержится указание на их стремление к ней [этой обители] и их любовь к ней, хотя в отношении того, кто пребывает на одном месте постоянно, можно было бы предположить, что оно может наскучить или надоесть ему. Поэтому Он сообщил, что, несмотря на это постоянство и бесконечное вечное пребывание, они не выбирают взамен этого своего места пребывания ни перемещения, ни переселения, ни отъезда, ни ухода, ни замены».
«Тафсир аль-Куран аль-‘азым», (5/201).[55]
Желание в Раю не гаснет, а исполняется — и сверх того:
«Для них там уготовано всё, что они пожелают, а у Нас есть ещё прибавка».
Коран 50: 35[56]
Самое большое из этой прибавки назвал Пророк ﷺ. Сухайб, да будет доволен им Аллах, передал, что Пророк ﷺ сказал:
«Когда обитатели Рая войдут в Рай, Аллах, Благословен Он и Возвышен, скажет: „Хотите ли вы, чтобы Я прибавил вам что-нибудь ещё?“ Они скажут: „Разве Ты не озарил белизной наши лица? Разве Ты не ввёл нас в Рай и не спас нас от Огня?“ — и тогда Он откроет завесу, и не будет даровано им ничего более любимого для них, чем взирание на их Господа, Могуч Он и Велик».
Муслим (№ 181)[57]
Скука, по Шопенгауэру, — воля, которой нечего желать. В Раю есть Тот, Кого желают больше всего.
Может ли человек быть счастлив в тесноте?
Возразят: хорошо рассуждать, пока тебе не тесно. Но Ибн аль-Каййим оставил свидетельство о человеке, которому было очень тесно. Он передаёт слова Ибн Таймийи:
«Я слышал, как шейх-уль-Ислам Ибн Таймийя, да освятит Аллах его душу, говорил: „Поистине, в этом мире есть рай, и кто не войдёт в него, тот не войдёт в Рай Последней жизни (Ахыра)“. И однажды он сказал мне: „Что могут сделать со мной мои враги?! Ведь мой рай и мой сад — в моей груди; куда бы я ни отправился, они со мной и не расстаются со мной. Моё заточение — это уединение (хальва) [с Господом], моя казнь — мученичество (шахада) [на пути Аллаха], а изгнание из моей страны — путешествие“».
«Аль-Вабиль ас-саййиб», (с. 109).[58]
И вот как Ибн аль-Каййим описывает его жизнь:
«<...> И знает Аллах: я никогда не видел никого, чья жизнь была бы прекраснее и отраднее, чем у него, несмотря на ту тесноту в средствах и отсутствие достатка и роскоши — более того, их полную противоположность, — в которых он пребывал, и несмотря на заточение, угрозы и нагнетание страха, которые выпали на его долю. И при всём этом его жизнь была одной из самых благих и отрадных среди людей, его грудь — самой раскрытой, его сердце — самым крепким, а его душа — самой радостной».
«Аль-Вабиль ас-саййиб», (с. 109–110).[59]
Снаружи этому человеку было тесно, а внутри грудь его была раскрыта. Покой в цепях знали и святые, на которых ссылается Шопенгауэр. Но их покой — в том, чтобы перестать желать: «я больше ничего не могу желать». Покой Ибн Таймийи — от того, что исполнилось главное желание: его «рай и сад» в груди, заточение — «уединение» с Господом.
Ислам не учит гасить желания. Анас ибн Малик, да будет доволен им Аллах, передал, что трое людей решили молиться ночь напролёт, поститься без перерыва и не жениться. Пророк ﷺ сказал им: «<...> Клянусь Аллахом, поистине, я больше всех вас страшусь Аллаха и более всех вас богобоязнен пред Ним, однако я пощусь и разговляюсь, молюсь и сплю, и женюсь на женщинах. А кто отворачивается от моей Сунны, тот не из меня»[60]. Ас-Са’ди пишет: «подлинный аскетизм — это отказ от того, что не приносит пользы ни в Религии, ни в мирской жизни, а также стремление и усердие во всём, что приносит пользу»[61].
Вывод наш: счастье не в отсутствии боли и не в угасании желаний, а в близости к Аллаху, и бывает оно у человека и в достатке, и в заточении.
Что из этого следует?
Шопенгауэр увидел верно: желание не насыщает, исполненное тускнеет, жизнь тяжела. Но из учения о слепой воле, из скуки и из мысли, что радость — лишь прекращение боли, он заключил, что бытие пусто, и предложил отречение от воли. Мы предложили другое прочтение того же опыта: сердце, которому мало мира, ищет большего. Одна скука этого не доказывает, но Коран называет, чего ищет сердце: близости к Тому, Кто его сотворил. Он испытывает ради итога и ничего не делает напрасно.
Если вам знакомы и маятник, и скука, возможно, это сердце зовёт вас к Тому, ради Кого оно создано. Если после прочтения остались вопросы или возражения, задайте их кнопкой «Задать вопрос» на сайте. В следующей статье мы поговорим с Камю: «Камю и Сизиф: бессмысленна ли жизнь?»
[1] А. Шопенгауэр, «Мир как воля и представление», пер. М. И. Левиной. М.: Наука, 1993. т. 1, с. 410. В цитатах Шопенгауэра буква «ё» поставлена по современной орфографии; слова не изменены.
[2] А. Шопенгауэр, «Мир как воля и представление» // т. 1, с. 421.
[3] А. Шопенгауэр, «Мир как воля и представление», пер. М. И. Левиной. М.: Наука, 1993. т. 2, гл. 46, с. 572.
[4] А. Шопенгауэр, «Мир как воля и представление» // т. 1, § 57, с. 413.
[5] А. Шопенгауэр, «Мир как воля и представление» // т. 1, § 57, с. 413.
[6] А. Шопенгауэр, «Мир как воля и представление» // т. 1, § 58, с. 419–420.
[7] А. Шопенгауэр, «Мир как воля и представление» // т. 1, § 58, с. 420.
[8] А. Шопенгауэр, «Мир как воля и представление» // т. 2, гл. 46 «О ничтожности и страданиях жизни», с. 569.
[9] А. Шопенгауэр, «Мир как воля и представление» // т. 2, гл. 46, с. 570. Сказано о мире.
[10] А. Шопенгауэр, «Мир как воля и представление» // т. 2, гл. 46, с. 575–576. Полностью: «Следовательно, мир хуже нашего невозможен, так как он не мог бы существовать и, таким образом, наш мир — худший из возможных».
[11] Коран, «Аль-Баляд» (Город), 90:4.
[12] Коран, «Аль-Хадид» (Железо), 57:20.
[13] А. Шопенгауэр, «Парерга и паралипомена», т. II, гл. XI «Дополнения к учению о ничтожестве существования», § 146, пер. Н. В. Самсонова под ред. Ю. И. Айхенвальда // Шопенгауэр А. Полное собрание сочинений / под ред. Ю. И. Айхенвальда. Т. III. М.: Д. П. Ефимов, с. 687. Орфография современная; слова не изменены.
[14] А. Шопенгауэр, «Мир как воля и представление» // т. 1, § 57, с. 414.
[15] А. Шопенгауэр, «Мир как воля и представление» // т. 2, гл. 17 «О метафизической потребности человека», с. 235–236.
[16] А. Шопенгауэр, «Мир как воля и представление» // т. 2, гл. 17, с. 237.
[17] Коран, «Фатыр» (Творец), 35:15.
[18] Ас-Са’ди (ум. 1376 г. х. / 1957 г.), «Тайсир Аль-Карим Ар-Рахман», с. 687, к Корану, «Фатыр» (Творец), 35:15.
[19] Ибн аль-Каййим (ум. 751 г. х. / 1350 г.), «Мадаридж ас-саликин», изд. «‘Атаат аль-‘ильм», т. 4, с. 17.
[20] Коран, «Ар-Ра’д» (Гром), 13:28.
[21] А. Шопенгауэр, «Мир как воля и представление» // т. 1, § 65, с. 456.
[22] Коран, «Ан-Набаъ» (Весть), 78:40.
[23] А. Шопенгауэр, «Мир как воля и представление» // т. 1, § 67, с. 471.
[24] А. Шопенгауэр, «Мир как воля и представление» // т. 1, § 66, с. 469 (перевод «Это — ты!» — у М. И. Левиной); о мучителе — § 63, с. 451; § 64, с. 454.
[25] А. Шопенгауэр, «Мир как воля и представление» // т. 1, § 62, с. 437.
[26] А. Шопенгауэр, «Мир как воля и представление» // т. 2, гл. 46, с. 572.
[27] Ибн аль-Каййим, «Мифтах Дар ас-са‘ада», изд. «‘Атаат аль-‘ильм», т. 2, с. 781–782.
[28] Ибн Таймийя (ум. 728 г. х. / 1328 г.), «Джами’ аль-масаиль», изд. «‘Атаат аль-‘ильм», т. 6, с. 185.
[29] Ибн аль-Каййим, «Шифа аль-‘алиль», изд. «‘Атаат аль-‘ильм», т. 2, с. 286.
[30] А. Шопенгауэр, «Мир как воля и представление» // т. 2, гл. 46, с. 574.
[31] Ибн аль-Каййим, «Шифа аль-‘алиль», изд. «‘Атаат аль-‘ильм», т. 2, с. 285.
[32] Коран, «Аль-Мульк» (Власть), 67:2.
[33] Коран, «Аль-Бакара» (Корова), 2:155–157.
[34] Коран, «Аш-Шарх» (Раскрытие), 94:5–6.
[35] Передал Муслим (№ 2999).
[36] Передали Аль-Бухари (№ 5641–5642) и Муслим (№ 2573). Приведён текст Аль-Бухари.
[37] А. Шопенгауэр, «Мир как воля и представление» // т. 2, гл. 49 «Путь к спасению», с. 618.
[38] Ибн аль-Каййим, «Шифа аль-‘алиль», изд. «‘Атаат аль-‘ильм», т. 2, с. 287.
[39] Передал Муслим (№ 2582).
[40] А. Шопенгауэр, «Мир как воля и представление» // т. 1, § 71, с. 502.
[41] А. Шопенгауэр, «Мир как воля и представление» // т. 1, с. 500.
[42] А. Шопенгауэр, «Мир как воля и представление» // т. 1, § 68, с. 476 (о смерти); искусство — с. 311; сострадание — с. 470; страдание — «вторым путём», с. 485; аскеза как выражение отречения — с. 474, как опора — с. 485.
[43] А. Шопенгауэр, «Мир как воля и представление» // т. 1, § 71, с. 502.
[44] А. Шопенгауэр, «Мир как воля и представление» // т. 1, § 68, с. 484.
[45] Ф. Ницше, «К генеалогии морали», Предисловие, § 5, пер. К. А. Свасьяна // Ницше Ф. Сочинения в 2 т. М.: Мысль, 1990. т. 2, с. 411. В цитатах Ницше буква «ё» поставлена по современной орфографии; слова не изменены.
[46] Ф. Ницше, «К генеалогии морали», Предисловие, § 5 // Сочинения в 2 т. т. 2, с. 411. Выделение «сказал нет» — у Ницше.
[47] Ф. Ницше, «Ecce Homo», «Рождение трагедии», § 3, пер. Ю. М. Антоновского // Сочинения в 2 т. т. 2, с. 730.
[48] Коран, «Аз-Зарият» (Рассеивающие), 51:56.
[49] Коран, «Аль-Муъминун» (Верующие), 23:115.
[50] Коран, «Ан-Нахль» (Пчёлы), 16:97.
[51] Ас-Са’ди, «Тайсир Аль-Карим Ар-Рахман», с. 449, к Корану, «Ан-Нахль» (Пчёлы), 16:97.
[52] Коран, «Та Ха» (Та Ха), 20:124.
[53] Передал Муслим (№ 2807).
[54] Коран, «Аль-Кахф» (Пещера), 18:107–108.
[55] Ибн Касир (ум. 774 г. х. / 1373 г.), «Тафсир аль-Куран аль-‘азым», изд. «Дар Ибн аль-Джаузи», т. 5, с. 201, к Корану, «Аль-Кахф» (Пещера), 18:108.
[56] Коран, «Каф» (Каф), 50:35.
[57] Передал Муслим (№ 181).
[58] Ибн Таймийя (ум. 728 г. х. / 1328 г.); его слова передаёт Ибн аль-Каййим (ум. 751 г. х. / 1350 г.), «Аль-Вабиль ас-саййиб», изд. «‘Атаат аль-‘ильм», с. 109.
[59] Ибн аль-Каййим (ум. 751 г. х. / 1350 г.), «Аль-Вабиль ас-саййиб», изд. «‘Атаат аль-‘ильм», с. 109–110.
[60] Передал Аль-Бухари (№ 5063).
[61] Ас-Са’ди, «Тайсир Аль-Карим Ар-Рахман», с. 449, к аятам 16: 95–97.
Поделиться статьёй · поделились 0